«Связанные лежали по три дня в глухой деревне»: какие жуткие дела не дают следователю из Уфы покоя спустя 30 лет

В детстве многие мечтают о необычной профессии. Кто-то хочет стать космонавтом, кто-то — врачом, а кто-то представляет себя настоящим сыщиком, который распутывает преступления и выходит на след злоумышленников. По данным аналитиков, работа полицейским входит в число детских мечтаний россиян. Среди 1,2 тысячи опрошенных 15% респондентов Колледжа городских предпринимателей признались, что хотели связать свою жизнь с правоохранительными органами.

Но что на самом деле скрывается за работой полицейского? Всегда ли удается предугадать следующий шаг преступника? И что сложнее — поймать злоумышленника или доказать его вину?

Полковник юстиции Пантелей Павлов из Уфы уже больше 30 лет служит в органах внутренних дел. За это время ему довелось расследовать кражи из ювелирных магазинов, нападения на пожилых людей, разбои, мошенничества, грабежи, вымогательства и другие преступления. В разговоре с UFA1.RU он вспомнил самые запоминающиеся дела, рассказал, как изменились преступники за последние десятилетия, и объяснил, почему следователь даже дома не перестает думать о работе.

Глядя на героев детективных фильмов, многие хотя бы раз представляли себя на их месте: внимательно изучать улики, замечать детали, которые упустили остальные, и шаг за шагом приближаться к разгадке. Оказывается, в работе следователя все это действительно имеет значение.

«Всегда говорю: в следствии не бывает простых дел и прямолинейных ответов, так как за каждым делом стоит судьба человека, а с каждым человеком надо общий язык найти. И надо стараться быть умнее, пытливее, догадливее, чем жулик. Предугадывать его мысли. Очень нравится, когда смотришь: ты уже сидишь, допрашиваешь, и он отвечает на твои вопросы [и дает предугаданные ответы], поэтому надо быть умнее и пытливее, чем преступники», — делится наш собеседник.

Одно из дел, которое особенно запомнилось Павлову, — кража из ювелирного магазина в Черниковке. Тогда организованная преступная группа вынесла около килограмма золотых ювелирных изделий. По курсу Центробанка стоимость украденного составляла около 10 861 280 рублей.

Преступники действовали почти как в кино. В ограблении участвовали девять человек: пока одни проникали в магазин и собирали украшения, двое следили за обстановкой снаружи. Их задачей было вовремя заметить охрану.

«Они быстро действовали и расставили людей: одного со стороны улицы Свободы, а другого поставили со стороны Дворца культуры Машиностроителей. <…> Они забежали через окно — разбили и забежали. Всё [происходящее] видеокамеры снимают. Невозможно узнать, кто из них кто. И потом они монтировку забыли. Даже видно, как они забегают, обратно монтировку берут и уходят. И потом [на допросе] я спрашиваю: „А что это?“ Это говорит: „Я монтировку забыл“. И потом они сразу выехали на машине в Самару», — вспоминает наш собеседник.

В городе на Волге преступники собирались взвесить украшения и продать добычу. Однако испугались сбыть такое большое количество золота и решили вернуться обратно в Уфу. Расстояние между городами — около 460–470 километров. Миф о том, что преступник возвращается на место преступления, оказался оправдан.

В ходе расследования выяснилось, что ювелирный магазин был далеко не единственной целью банды. Всего на счету преступников оказалось 30 ограблений — из них в составе организованной группы в Чишминском районе, городах Благовещенске и Уфе.

«Действовали в течение пяти-шести секунд. Забегали, ломали, схватили, убежали. <…> Всё было заранее распределено по ролям. Кто-то уже отбыл, а кто-то еще до сих пор отбывает наказание, кто-то за особые заслуги уже [вышел]. Надеюсь, что они уроки сделали», — говорит Павлов.

Еще одно дело, которое хорошо запомнилось Пантелею Витальевичу, связано с серией нападений в Белебеевском районе. Преступники орудовали в 2006–2007 годах, а расследование фактически превратилось для следователя в круглосуточную работу.

«Я до сих пор помню 11 марта 2007 года. Мне дали серию разбойных нападений на территории Белебеевского района. Около восемнадцати краж там было, три разбоя в отношении восьми человек. Я жил и ночевал прямо в Белебее на работе. Управление организованной преступностью, там отдел был. Я там жил и работал с утра до вечера, с утра до вечера ребят таскали. Сроки дали в свое время до пятнадцати лет. Но оперативная служба хорошо помогала», — вспоминает Павлов.

Ограбили, по словам нашего собеседника, местное казино с игровыми автоматами. Не брезговала банда и ограблением магазинов и квартир, откуда они забирали деньги, украшения и оружие. Помимо этого, банда обирала торговцев маленьких магазинов и киосков. Нападавшие не стеснялись стрелять из обреза оружия и похищенного ими карабина.

По словам следователя, преступники действовали в духе лихих 90-х, когда мелкие торговцы нередко становились жертвами бандитов. К счастью, в этой истории обошлось без погибших.

Но не все расследования запоминаются количеством похищенного или масштабом преступной группы. Некоторые истории оставляют совсем другие чувства.

Одно из таких дел было связано с бандой цыган из Удмуртии. Преступники приезжали в отдаленные деревни Янаульского района и вблизи Нефтекамска. Причем приезжали каждый раз на разных машинах, где жили одинокие пожилые люди. Сначала на разведку отправлялись женщины: они заходили в дома под видом гостей, общались с хозяевами, гадали и узнавали, где те хранят деньги и прочие ценные вещи.

«До сих пор коробит душу. Как цыгане из Удмуртии ночью приезжали, совершали разбойные нападения в отношении людей преклонного возраста: по 70 лет, по 80 лет. А днем женщины приезжали: чай попить там, погадать и тому подобное. Они [пенсионеры] вытаскивали свои деньги, всё необходимое, показывали, где хранят сбережения», — рассказывает Павлов.

Когда информация о ценностях была собрана, в деревни приезжали уже мужчины. Они нападали на пожилых людей, связывали их и могли удерживать в таком положении по трое суток.

«Они по трое суток лежали завязанные. Среди них были участник войны, ветераны труда старенькие такие вот. У меня аж на глаза слезы наворачивались, когда с ними проводили следственные мероприятия. Они сидели такие хрупкие. Деревня заброшена. Никто не приходит, дети уже уехали», — вспоминает следователь.

Преступники выбирали именно пожилых жителей, рассчитывая на их беззащитность и на то, что стариков редко кто навещал. В небольших деревнях незнакомцев нередко принимают за обычных путников и даже пускают переночевать. Этим и пользовалась банда.

При этом, как выяснилось во время следствия, преступники обладали хорошей памятью: они подробно запоминали, где лежали деньги и ценные вещи.

«Они стучатся, приходят. В деревне любая бабушка, дедушка пустят на ночлег человека. Они же не знают, кто к ним приходит. <…> Потом с цыганами выезжали [на место преступления]. У них хорошая память была, они всё рассказывали, где что лежало. Потом мы допрашивали [пострадавших]: „Да у меня здесь то-то лежало, а вот тут это“. Главный там Николай Жуковский был. Кроме этого, он орудовал, оказывается, в Пермском крае. Пермский край ему девять лет добавил — в итоге 21 год лишения свободы получил», — рассказывает Павлов.

В детективных фильмах расследование часто выглядит как череда эффектных погонь, неожиданных открытий и громких признаний. Однако реальная работа сотрудников полиции скрупулезнее. После задержания подозреваемого полицейскому предстоит большая работа с доказательствами преступления.

По словам Павлова, наиболее правдоподобно работу сотрудников МВД показали в сериале «Улицы разбитых фонарей». Но и он не передает всех особенностей профессии.

Большую часть рабочего времени занимает расследование. Причем рабочий день не заканчивается в тот момент, когда следователь выходит из кабинета и отправляется домой.

«Я после армии еще на заводе работал. Вот работа на заводе, на фабрике. Человек на смену сходил, [после] он о работе забывает. А работа следователем: даже приходя домой, эту работу не забываешь, и на выходные, и во время отпуска. Даже среди ночи просыпаешься, всё равно о работе думаешь: „Что-то надо сделать, другое успеть, уложиться в сроки, установленные законом“, — говорит Павлов.

При этом следователь убежден: независимо от того, с кем приходится иметь дело, важно уметь находить общий язык. А вот доказать вину преступника порой оказывается сложнее, чем его поймать.

«Жулика вначале надо поймать, а потом доказывать. Иногда поймать легче, чем доказывать. <…> Все равно надо стараться с любым человеком общий язык найти. <…> Каждый выбирает сам свою судьбу, негатива [к преступникам] нету. Понимаете? Иногда стараемся понять, конечно. Но общий язык найти все равно надо. Пускай они совершили преступление, каждый человек — индивидуум», — объясняет наш собеседник.

Многолетняя работа, признается Павлов, меняет и самого человека. Профессиональное чутье, наблюдательность и следственная интуиция помогают замечать детали, которые другие могут пропустить. Например, особенности поведения собеседника или его манеру разговаривать.

«Уже даже в ходе общения с человеком в общественном транспорте или в общественном месте ходишь и людей замечаешь, кто к уголовной ответственности привлекался, по их манере поведения, разговора. По татуировкам, конечно, видно. По ним можно определить, что человек сидел. Раньше этим гордились, сейчас об этом стараются скрывать. Но всё равно можно человека видеть, что он ранее привлекался. Это профессиональное чутье. <…> Интуиция может подвести. С опытом всё приходит. Я же говорю, три года работаешь на авторитет, потом авторитет — это, как у нас мой наставник говорил, будет потом долгие годы тебе помогать», — говорит полковник юстиции.

За последние десятилетия изменились не только технологии, но и сами преступления. Если в начале 2000-х годов следователи чаще сталкивались с делами о наркотиках и разбоях, то теперь все больше работы связано с телефонным и кибермошенничеством, терроризмом и незаконной миграцией.

Особенно тревожит Павлова то, что в такие истории всё чаще оказываются вовлечены подростки и пожилые люди. Под влиянием мошенников они могут переводить деньги на чужие счета, а иногда — соглашаться на поджоги АЗС, банков и объектов железнодорожной инфраструктуры. Их следователь назвал антипреступлениями.

«В 1993 году расследовал незаконный оборот наркотиков — это были единицы. А вот сейчас экстремизм, терроризм, незаконная миграция — антипреступления. Особенно на это идет молодежь и люди преклонного возраста. Перекидывают деньги с одного счета на другой по указке мошенников», — делится следователь.

Вернуть деньги пострадавшим от кибермошенников удается далеко не всегда. Зачастую преступники используют курьеров, которые приезжают из других регионов, забирают наличные и сразу уезжают.

«В редких случаях [удается вернуть деньги]. Потому что курьеры с других регионов приезжают, у бабушек, дедушек взяли [деньги] и уезжают. Если успела бабушка вовремя засечь, еще можно поймать. А если уж ушли, так ушли», — говорит Павлов.

Раскрытием преступлений, связанных с телефонным и кибермошенничеством, занимается специализированное подразделение МВД — Управление по борьбе с противоправным использованием информационно-коммуникационных технологий (УБК МВД РБ).

«То же самое сейчас: путем деструктивного влияния на молодежь, или на бабушек и дедушек, которые потом идут, банк поджигают, банкомат поджигают, полицейскую машину или автозаправку. Вначале совершают, а потом осознают», — рассказывает собеседник UFA1.RU.

Недавно такой случай произошел в Уфе. 16-летний подросток поджог АЗС. Позже выяснилось, что ребенка запугали неизвестные, представившись полицейскими. Такой же случай был в Салавате. Там уже 12-летняя девочка устроила пожар на бензоколонке. А случай с поджогом полицейской машины произошел в Октябрьском. Поджигателем уже оказался 69-летний пенсионер. Все они, как позже выяснилось, действовали по указке неизвестных.

Тем, кто мечтает связать свою жизнь с правоохранительными органами, в Башкирии предлагают получить профильное образование в Уфимском юридическом институте МВД России. Пантелей Витальевич ежегодно участвует в оценке знаний студентов, принимает зачеты и экзамены, проверяет дипломные работы, принимает госэкзамен у выпускников.

По его словам, желающих стать полицейскими по-прежнему много. Однако не все будущие сотрудники до конца представляют, с чем им придется столкнуться после выпуска.

«Да, вот каждый год видим, как молодежь идет. Желает, желает. Глаза горят. Толпами штурмуют Уфимский юридический институт, чтоб стать полицейским. Это меня радует. Через 3 года, 5 лет, у некоторых глаза тускнеют. Я говорю: „А в чем дело? Вы же пришли учиться“. Они говорят: „Они все хотят иметь свою частную жизнь“. Они на практике были, они видят, что полиция живет и работает с утра до позднего вечера, несмотря на время. Ненормированный труд, часто выезды, дела, всё это постоянно накладывается. Молодежь к этому не привыкла. Просто хочет разграничивать рабочее и личное время», — рассказывает Павлов.

Сейчас, отмечает следователь, стать полицейским несколько проще из-за нехватки сотрудников в ведомстве. При этом требования к кандидатам остаются строгими.

Изменились и условия работы. Сегодня сотрудникам помогают современные технологии и компьютеры. А в начале карьеры Павловой все документы приходилось печатать на машинке, которой порой пользовались сразу несколько сотрудников.

В органы внутренних дел Пантелей Витальевич пришел в 1993 году — в непростое для страны время, которое многие помнят как лихие 90-е.

Первым наставником молодого сотрудника в следственном подразделении отдела милиции Кировского района Уфы стал его руководитель. Уже через пять лет, в 1998 году, Павлов перешел в Главное следственное управление МВД республики. За годы службы он прошел большой профессиональный путь и продолжил заниматься расследованием преступлений, связанных с организованной преступностью.

«Пришел в конце ноября, а уже по итогам декабря 93-го мы со своим руководителем-наставником 18 уголовных дел отправили в суд. Это всё от руки и на пишущей машинке, которая одна была на троих. Это вот так отправляли. Я бы не сказал, что это было тяжело. Как-то я быстро втянулся. Хотя у меня первоначально даже не было юридического образования, было историческое образование, и юридическое образование уже потом в процессе работы получил. <…> Когда я сюда пришел в центральный аппарат, все были взрослые тетеньки, дяденьки, взрослые, опытные. Я на них смотрел. У них учился», — вспоминает наш собеседник.

При этом работа в правоохранительных органах не была случайным выбором. О службе в милиции Павлов мечтал еще до армии. После школы он хотел поступить на юридический факультет, но тогда сделать это было непросто. В СССР в юридические факультеты принимали строго по квотам, и места там были ограниченны.

«Я еще до армии об этом мечтал, думал: после армии поступлю на юридический факультет и тому подобное. Но тогда на юридический строго по направлению в прокуратуру. А тогда очень мало народу набирали, поэтому пришлось поступить на исторический факультет. Но о получении юридического образования я никогда не забывал. Но видите, девяносто третий год, развал страны идет. За получение второго высшего образования надо было платить. Коллеги мои, кто успели, в свое время на третьем, на четвертом курсе перешли сразу на юрфак», — рассказывает Павлов.

Позже он все-таки получил юридическое образование в Уфимском юридическом институте. Сегодня за плечами Пантелея Витальевича более 30 лет службы и множество расследованных уголовных дел. А теперь он сам помогает молодому поколению освоить профессию, о которой когда-то мечтал.

А кем вы хотели стать в детстве? Сбылась ли ваша мечта? Расскажите свою историю в комментариях!

Напомним, ранее UFA1.RU побеседовала с еще одним сотрудником силовых ведомств — следователем-криминалистом Следственного комитета Башкирии Ильшатом Сафиным. Криминалист рассказал, что из себя представляет эта работа.