«Это уже техногенная катастрофа. Воду должны были спускать»: как север Башкирии спасался от масштабного потопа

Июль запомнится жителям Аскинского района как «катастрофа на Сарсе»: из берегов вышла местная река. Произошло это, как уже признано официально, из-за прорыва дамбы на пруду в Пермском крае. Вся вода, которая там накопилась, хлынула вниз по течению — в Башкирию. Сотни участков оказались затоплены. Но за всеми красивыми отчетами стоят человеческие судьбы: люди потеряли урожай, у кого-то уплыли дрова и пчелы. Кто-то, спасая скотину, потерял другое имущество. UFA1.RU отправился в Аскинский район и увидел своими глазами, что там происходит, а главное — узнал, как население устраняет последствия.

Всего «трагедия на Сарсе» затронула четыре деревни. Одна из них — Уршады, которая расположена в 60 километрах от районного центра, села Аскино, и в 250 километрах от Уфы. Население — примерно четверть тысячи человек.

Мы приехали в Уршады около двух часов дня 21 июля. На улице стояла теплая погода, ни облачка в небе, не было ощущения, что тут шли какие-то сильные дожди. Впрочем, местные потом и скажут: никаких ливней здесь не было.

Но при этом земля местами сырая, а когда смотришь на реку Сарс, видишь, что с ней явно что-то не так, она как будто больше, чем нужно, на поверхности воды пролезает трава, а вдали видишь, как река подошла вплотную к домам.

Уже начинаешь рисовать себе в голове масштабы, но по факту всё куда хуже.

К слову, река Сарс имеет протяженность 135 километров, исток находится недалеко от поселка Октябрьского Пермского края (около 100 километров от Уршадов), далее вода идет вниз через трассу М-12 и Башкирию. В районе Караидели Сарс впадает в Тюй, а та — в Уфу.

Мы с фотографом идем к одному из домов, где заметили работающего мужчину. Он расположен на улице Набережной, которая, как можно понять из названия, находится рядом с рекой. Дом стоит примерно в 30 метрах от водоема.

Пройти оказалось очень непросто: дорога затоплена, а сапог у нас при себе не оказалось. Поэтому мы сняли обувь и пошли босиком по воде и грязи — всего этого там было прилично, но нас это не особо беспокоило. Уже потом нам скажут, что это была плохая идея.

Уровень воды мы прикинули по складу дров: она доходила до третьего ряда снизу. На момент нашей поездки уровень уже был ниже, но земля вокруг всё еще оставалась сырой.

Хозяина дома мы отвлекли от работы и сразу же спросили, насколько сильно его затопило. Он, махнув рукой, сказал: «Нормально», а потом показал уровень, до которого дошла вода — почти до самого верха забора. Что больше впечатляет — время. Воде понадобилось всего полчаса, чтобы залить его участок.

«Нам уже 19-го числа звонили из Октябрьского, Пермского края, предупреждали, что дамбу прорвало», — говорит хозяин дома.

Владелец живет здесь 15 лет — говорит, что за всё время такого никогда не было. Даже во время паводка по весне вода не доходит до дома, не говоря уже о том, чтобы уровень был выше пояса.

Когда появилось предупреждение, мужчина перегнал свой трактор в верхнюю часть деревни — там оказалось намного безопаснее, для кого-то она стала убежищем, но сами хозяева свой дом не покинули. Однако подготовиться к такому катаклизму за короткое время было почти невозможно.

При этом мужчина не унывает, посмеиваясь говорит о том, что «всё нормально, живём», но признаёт: посевы и цветы полностью уничтожены.

Пока мы разговаривали, приехали сотрудники районной администрации: они привозят продукты, предметы первой необходимости.

Поскольку водопровода здесь нет, жители брали воду из скважин и колодцев, но в свете потопа качество воды остается под вопросом — людям на всякий случай рекомендовали не пить ее. Поэтому волонтеры и представители администрации также развозят питьевую воду.

Даже в такой момент, когда вокруг потоп и ущерб, нашлось время посмеяться, улыбнуться и пошутить.

— Вы босиком ходите? — спрашивают нас люди из администрации.

— Ну здесь — да, — отвечаем мы.

— Природный массаж?

— Да! Все едут в Соль-Илецк, а мы приехали в Аскино — та же самая «лечебная грязь».

— Да, конечно… Сразу можно и искупаться… Вода-то сегодня чище.

Посмеялись, попрощались, разошлись: волонтеры поехали по другим адресам, хозяин дома занес пакет с продуктами домой и пошел работать дальше.

На самом деле удивляет: люди порой иронизируют над самими собой, это, наверное, их способ справиться со стрессом.

Со стороны дома нашего собеседника был заметен небольшой мост через реку Сарс. Он соединяет этот берег с другим, где домов не очень много.

В принципе, сразу было ясно, что обуваться смысла нет, поэтому, оставив кроссовки посреди дороги, мы босиком пошли по грязи, траве и воде к тому самому мосту. Было интересно, что там с ним.

Путь был не очень сложным: вода в основном покрывала полностью ступни, но местами мы проваливались по колено. Под водой не было ничего видно. Это рисково на самом деле, так как потом посреди дороги увидели доску с торчащими гвоздями — еще накануне она была в воде.

К нашему удивлению, мост не снесло — он выстоял. Мы успели заметить, что его держали три железные балки, на которые закрепили деревянное покрытие, сама конструкция при этом даже не шаталась, стояла крепко. А вот доски точно придется менять.

По невероятному стечению обстоятельств ширина Сарса в Уршадах больше, чем в том же Октябрьском: там едва ли она достигает метра, а здесь разливается вплоть до 60 метров, а из-за потопа — примерно до 300–400. Так, кстати, можно оценить масштабы.

У моста начинается улица Луговая. Мы заметили возле одного из домов припаркованный УАЗ и смекнули, что кто-то из хозяев дома. А значит, мы можем узнать что-то новое. Люди были только в одном доме, возле которого оставили резиновую лодку.

Хозяева — уроженцы Уршадов, 55-летний мужчина в шляпе, похожей на ковбойскую, и его жена.

Говорят, за свои годы никогда такого не видели. Хотя припоминают, как в 1979 году случился крупный потоп, ходили по лугам в болотных сапогах, но сейчас вода не просто зашла на участок, она затопила все хозяйственные постройки и дошла до дома, залив вход. На счастье, их спас высокий фундамент.

Но в подполе по-прежнему стоит вода.

Когда это всё началось, 19 июля, семья хотела отправиться на сплав по реке.

«Погрузили катамаран, моторную лодку, а выехать уже не успели: нам прислали видео из Пермского края, где дома плывут, ну я сразу сказал, что мы никуда не поедем. Встретили большую воду прямо здесь. У меня наверху (в верхней части деревни. — Прим. ред.) есть гараж, я туда начал вывозить вещи, и прямо на глазах вода поднималась на один сантиметр. Два рейса успел. Перегнал мотоблок. И всё, вода за полчаса зашла. Это было как волна», — говорит хозяин дома.

Вода поднималась с обеда и до самого вечера.

«Всё устаканилось к утру [20 июля]. Но еще вечером [19 июля] нам сказали, что подъем прекратился и пошел на снижение. Утром [21 июля] вода еще через огород текла, потом прекратила, снизилась», — сказал мужчина.

Оценивая масштабы, 55-летний мужчина говорит, что всё «не особо критично, но работы ой-ой-ой». Полагает, что дел на участке у них прибавилось минимум на неделю.

«Картошки нынче не будет, наверное», — констатирует жена хозяина дома.

Сами они живут в Аскино, здесь проживает их родственник — он только плоды и высаживал. А теперь остался без урожая. Им повезло, что родственники рядом — по ту сторону реки, дом стоит на горе, поэтому его водой даже близко не тронуло.

А что касается их участка, то там всё еще было полно воды, мы наступили в подводную крапиву, а журналист оступился и едва не пошел искать дно. Ты не знаешь, что у тебя там, под ногами.

«Вы зря вот так вот ходите [без обуви]. Знаете почему? Вода поднялась — все эти туалеты ушли, сколько там бактерий, инфекций…» — говорит мужчина.

Он также мимолетом упомянул, что потоп убил кучу мышей — дескать, их трупы плыли по воде. Но на самом деле досталось не только мышам: в соседней деревне уплыли ульи с пчелами, у кого-то смыло все дрова — бросаться за ними в воду с быстрым течением было неразумно. Даже в момент нашей поездки вода текла быстро.

Нам показывают баню, сарай — всё сырое, где-то еще стоит вода, особенно в подвалах.

Пока мы говорили, мимо участка прошел чей-то бычок. Нам казалось сначала, что это скотина наших собеседников, но они животных никаких не держали, поэтому успели вывезти критически важные вещи наверх.

После прогулок по затопленным территориям мы испачкали ноги в грязи и песке, долго пришлось их оттирать влажными салфетками. Мытье это не заменяло, но вполне себе было временным решением.

Мы отправились в верхнюю часть деревни — там находился фельдшерско-акушерский пункт, куда в эти дни стало ходить куда больше людей. Пожалуй, это самая высокая точка деревни, вода сюда вряд ли хоть когда-нибудь дойдет.

Этот медпункт в деревнях вместо больницы. Хотя и полноценной заменой ей он не является: какие-то мелкие манипуляции со здоровьем сделать могут здесь, а с переломами уже везут в районный центр.

В медпункте в очереди сидели не только пенсионеры. Как рассказала сотрудница, в основном сейчас обращаются с повышенным давлением.

«После потопа стали приходить с сердечными приступами, давлением большим. Переживают», — сказала сотрудница.

Многие посетители говорят на татарском или смеси татарского и русского, неожиданно для нас переключаясь между двумя языками, да так незаметно, что не сразу понимаешь, что разговор идет на татарском. Пока ждали одного из пациентов, оказавшегося в эпицентре зоны бедствия, удалось пообщаться с мужчиной в камуфляжной футболке.

Он говорит, что сообщение о надвигающейся воде получили от людей, живших в Октябрьском.

«Там шесть прудов, все пруды смыло. Из-за этого и потоп такой был. Я вообще не понимаю, для чего они им, где-то рыба там есть. Их предупреждали, чтобы они стравляли воду частично, чтоб такого потока не было. Они не послушали, никто внимания на это не обратил, никто не думал, что будет такой наплыв. Не восприняли всерьез. А там в итоге всё смыло!» — негодует мужчина.

По поводу прудов история там странная и противоречивая, но к ней мы еще вернемся. Если коротко, то, со слов жителей Октябрьского, если бы затопило все пруды, было бы еще хуже.

Дом нашего собеседника находится на улице Мостовой — это другой берег, но рельеф там тоже разный, одна часть улицы ушла под воду, а другую залило лишь чуть-чуть.

Наш собеседник успел собрать семью и вывезти наверх — они двое суток прожили в палатке, расположились возле родника, поэтому питьевая вода у них всегда была. Уезжать не стали — остались наблюдать за происходящим.

«Вчера [20 июля] воды было по грудь, ходить в заброднике нельзя было. В обед и вечером уже можно было в болотных сапогах пройти», — сказал мужчина.

Тут в разговор внезапно включается дедушка в сером пиджаке, который еще 5 минут назад говорил только на татарском, отмечает, что Мостовая приняла на себя удар стихии первой.

«Я видел такое: с этой стороны идет волна и с той стороны. И вот так вот: идет-идет-идет… Всё это прибавилось, и не знаешь куда… и поплыло всё. Апокалипсис. Спасатели приезжали, по улицам на лодках плыли. Не дай бог такое. Никогда не было такого», — говорит мужчина в камуфляжной футболке.

Далее наш собеседник вспомнил 1979 год, и тут началось бурное обсуждение в очереди о том, что «это было другое». Тогда, 47 лет назад, вода вышла из-за весеннего паводка, а здесь проблема, как говорят жители, в прудах поселка Октябрьского, где вода долго накапливалась и потом резким потоком хлынула дальше. Они считают, что если бы река текла своим естественным образом, то такого потопа не было бы.

«Вся проблема в том, что нас фактически затопили. Пермский край затопил. Из-за этого. Если бы пруды не прорвало, так бы не было», — твердят в один голос жители.

На вопрос «Можно ли это считать наводнением» люди задумались и сказали, что не знают. Но, подумав еще несколько секунд, выдали подходящее слово — катаклизм. Хотя и ему нашлась замена.

«Это не только природный катаклизм, тут всё вместе: скорее всего, пруды были в плохом состоянии. Там водохранилище прорвало, а значит, это уже техногенная катастрофа. Воду должны были спускать», — говорит сидящая за столом женщина.

Ее дом находится на той же Мостовой, о надвигающейся беде узнала от односельчан, которые переехали в Октябрьский: когда у них всё началось, они предупредили деревенских. Женщина вспоминает, что их подняли в три часа ночи 19 июля. Несколько часов они наблюдали за подъёмом воды, а к утру решили эвакуироваться.

«Это страшно, когда ты уезжаешь и понимаешь, что дома может не быть. Что было потом, я не знаю, мы уехали, искали пути отхода для родственников из Екатеринбурга. Мы сами себе были спасателями. Это не всё так просто: нервы, переживания», — подметила женщина.

Возвращаясь к разговору о воде, она предположила, что воду всё-таки спускали, потому что странности на воде они замечали за несколько дней до происшествия: вода стала меняться, раньше она была прозрачной, а потом стали появляться закругления — водовороты, воронки.

«Но они, видимо, не справились. То есть ощущение этой беды на самой воде чувствовалось накануне. Два-три дня мы плавали на реке», — сказала женщина.

Мужчина в футболке сказал, что ущерб есть, но некритичный: полы поднялись, залило участок и снесло забор.

В целом же народ считает, что этого потопа можно было избежать. Вину они возлагают на Пермский край.

Спустя несколько минут из кабинета врача вышел пенсионер в кепке и очках, которого тут все знают и называют «самым главным потопленником», он живет на той же улице Мостовой. Мужчина сел рядом и стал рассказывать свою историю: вечером 19 июля доил корову, занимался делами по дому, пока жена болела.

Позднее он заметил, что вода дошла до сарая. Вместе со своим братом он стал эвакуировать телят: успели на машине с прицепом сделать две поездки, прежде чем вода поднялась до колена. Уровень повышался стремительно, всего за полтора часа.

Но технику спасти не удалось: трактор, мотоблок, электроинструменты утонули, часть дров уплыла. Картошка и овощи погибли — их, говорит мужчина, немного было. Пенсионер говорит, что завел моторную лодку, а потом отметил: «Хорошо хоть не продал ее». Скотину успели вывезти на гору.

«У меня самое низкое место. Во дворе еще сантиметров 40 воды стоит, в болотниках хожу. Заехать ниоткуда невозможно, никак нельзя доехать. За ночь вода ушла на 97 сантиметров, это хорошо. Но воды еще осталось много. Не знаю, когда она уйдет. Повредило забор, баню, сарай, вода подняла сруб, он уперся в пол. Вот его как делать? Пока не высохнет земля, невозможно будет сделать. Придется месяц-полтора ждать», — говорит мужчина.

Дом не пострадал, потому что находился на высоком фундаменте, но подпол залило.

Сам он особо не переживает из-за случившегося: всю жизнь, мол, жил на берегу, всякое видел, но такого еще не было, к тому же обошлось «без больших жертв».

«Но ничего. Главное — здоровье, всё исправим, сделаем. Всё успеем. Не так уж переживаю», — оптимистично говорит пенсионер.

В ближайших планах — вернуть скотину домой, восстановить сарай, где вода достигала отметки 1,8 метра.

Также нам удалось поговорить с жителями поселка Октябрьского, которые приехали к родственникам на улицу Мостовую. Здесь, в дальней части улицы, вода дошла до забора, но участок и дом не тронула, хотя хозяйка отмечает, что очень боялась и было страшно. Ее гостья из Октябрьского на смеси русского и башкирского говорит: «В Башкирии всё дружно, гуманитарная помощь, всё, а у нас ничего».

Молодой человек из того же поселка говорит, что «первым делом на место приехала проверка — искать виновных». Но он же нам объяснил: в Октябрьском есть два пруда, еще один за поселком — вот их и прорвало. Есть еще четвертый, если бы снесло и у него, здесь, в Уршадах, было бы еще хуже.

«Там ничего не чистили. Дамбы стояли, чтоб вода уходила. Но пока она приходила, они забились, и прорвало их уже в другом месте», — объяснил житель поселка в Пермском крае.

Схожую точку зрения привели пользователи соцсетей. В местных сообществах они бурно обсуждали инцидент.

«Человеческий фактор. Кто будет отвечать за эти подтопления? Проливные дожди шли месяцами, почему не укрепили эти дамбы?» — вопрошает жительница.

«Тут только халатность. Знали и говорили сами, что дамбы на исходе, и ничего не предприняли, могли вовремя пресекать прорыв дамб, если бы были на прудах аварийные водосбросы», — полагает другой.

Также высказывалось мнение, что стоило снять доски, которые нужны были для поддержания уровня пруда, мол, в таком случае вода не пошла бы через дамбу.

«Раньше всегда так делали перед весенним паводком. Снимали доски, которые поддерживают уровень, и паводковая вода спокойно уходила, не лилась через дамбу», — говорит еще один мужчина.

Жители говорят, что пруды поселковые уничтожены — воды в них больше нет. Одни говорят, что пора готовить ковчег по аналогии с Ноевым ковчегом, который, как сказано в Библии, помог в спасении от Всемирного потопа.

Следующим нашим пунктом была деревня Султанбеково, находящаяся примерно в 30 километрах от Уршадов ниже по течению реки Сарс.

Здесь располагался штаб спасателей — так называемой объединенной группировки. На 21 июля их основная работа уже была закончена: часть сотрудников ждала начальство, другие на лодке проплывали по деревне — вдруг кому-то из местных понадобится помощь.

Первым делом мы зашли в местный магазин. Он тут один на всю округу. Оплату принимают либо наличными, либо переводом, но не карты. А так как здесь всего один оператор связи, то без его сим-карты ты ничего не сможешь купить, потому что интернета нет.

Сразу замечаем, что работники торговой точки убирают воду с пола — она дошла и до них, но критично не залила. Кому-то повезло меньше: у одного из жителей снесло три десятка ульев вместе с пчелами.

«Нас предупреждали, конечно, а куда ты против воды попрешь?» — задается риторическим вопросом хозяин одного из домов недалеко от магазина.

Его тоже зацепило, но вода уже ушла с участка. Однако в погребе всё еще целый бассейн, баня вся сырая, пол пришлось разбирать, чтобы он просох.

Мужчина говорит, что выкачивал воду, но она всё равно возвращается, потому что в земле полно воды.

«Когда вода сюда пришла, в земле же воздух, там такие пузырьки шли, как будто вулкан вылезет оттуда», — говорит хозяин.

Мы вместе с ним проходим к дому, мужчина открывает погреб снаружи — дверь полностью не отходит, мешают не то мусор какой-то, не то плавающие бревна. Замерили глубину — около метра.

Дальше он показывает забор: когда вода дошла до него, пришлось пилить, потому что мусор застревал. Так он хотя бы проплыл дальше. Говорит, уровень поднялся до пары метров, хотя утром 19 июля было еще 5–10 сантиметров.

Несмотря на беду, чувство юмора от хозяина не ушло:

«Лето, можно купаться, бассейн хороший. Так вот открываешь [подпол], заходишь — бесплатный бассейн», — смеется он.

Еще одна шутка по теме: «Скоро будем, как китайцы, рис выращивать. Влаги тут полно».

Восстанавливать придется много. Но пока нет особого понимания, как это делать.

«Это, считай, отсюда надо ехать до Аскино — это 60 километров, какую-то технику надо найти. Сюда надо везти [стройматериалы] как-то. Это время. Не так просто это — стройка, все доски надо менять, они уже пропитаны запахом. Столько труда уйдет. Плюс заправка — целый день, если будешь ждать», — перечисляет хлопоты хозяин дома.

С бензином на севере и правда трудности: на повороте в Мишкино водители выстроились в 700-метровую очередь вдоль трассы, а в Аскино наш водитель стоял в очереди за бензином два часа посреди ночи.

Деревня Султанбеково устроена таким образом, что из-за поворота реки кажется, будто тут несколько берегов. Хотя на самом деле всего два. При этом посреди воды был остров, но его полностью затопило.

Нам удалось договориться со спасателями, чтобы они провезли нас вокруг деревни: выдав специальные жилеты, нас усадили в лодку с мотором, и мы поплыли.

Через шесть минут высадились у одного из домов, чей участок был полностью затоплен. Вода оттуда уже ушла, но было видно, что она там основательно похозяйничала: трава вся серая, сложенная, как будто машина проехалась, хотя на заборе при этом не было следов, по которым можно было бы понять, какой там уровень воды.

Соседний участок был полностью отрезан водой, подойти к нему было невозможно. В этом месте также был виден остров, а точнее многочисленные деревья на нем: саму поверхность закрыло водой.

Пока мы плыли дальше, то видели много затопленных участков. Эта картина поражала масштабами: в самой деревне вода ушла, а здесь, на берегах, она всё еще занимала значительную часть огородов.

А природа настолько очистилась, что близ домов уселись серые цапли: эти широты, от Каспия до Зауралья, типичны для их обитания, к тому же здесь они чаще всего и живут летом. На зиму улетают в более теплые края. В основном цапли обитают в районе мелководья, чтоб было проще добывать пищу, к тому же селятся они подальше от человека, а тут они сидели в сотнях метров от домов.

Также мы проплыли мимо базы отдыха, где в момент потопа находились 15 человек. Всех вывез хозяин базы. Место особо не пострадало, но деревянную лестницу немного снесло.

Еще одна точка высадки — гидрометеорологический пост, где практически вручную замеряют скорость воды и ее уровень. Работник поста поведал, что нормальный показатель для этого места — 210 сантиметров, а самое максимальное, как раз 19–20-го числа, было 430 сантиметров. На момент нашей беседы вода была на уровне 378 сантиметров, что больше нормы свыше чем на полтора метра.

Но даже в этой части Султанбеково видно, что, несмотря на затопление, жизнь в деревне продолжается: кто-то топит баню, кто-то выпустил своих гусей порезвиться на новой территории: вода затопила низину между двумя улицами, один из домовладельцев выходил погулять вдоль своего высокого берега.

Даже у скотины своя жизнь: мимо нас пробежал бык, который очень громко мычал. Эхо от его криков прошло через реку и ушло в лес — все волки теперь знали, что на другом берегу есть что-то вкусненькое.

Тем временем, когда мы вернулись к штабу спасателей, прошла информация, что руководство Госкомитета по ЧС едет сюда. Все ждали. Спасатели построились за полчаса до прибытия важных гостей — те по приезде сфотографировались и разъехались так же быстро и неожиданно, как и приехали.

Далее мы поехали в деревню Чурашево, которая находится между Уршадами и Султанбеково.

Там руководство спасателей проводило совещание, пока мы ждали их в Султанбеково. Ситуация здесь кажется хуже, чем в тех местах: затоплена целая улица, уровень воды — выше пояса. Всех жителей оттуда вывезли глубокой ночью и пока не разрешают им возвращаться в свои дома.

На месте вместе с сотрудниками ГК ЧС дежурил сельский депутат Зуфар Саяпов, который помогал с эвакуацией. Он, впрочем, признался, что изначально спорил с жителями, уверяя, что потоп в Октябрьском их не затронет. Как сам потом понял — ошибся.

«Мы ставили метки, смотрели каждый час, на сколько поднимается. Когда резко пошло, всё, мы народ подняли, вывезли, никого не оставили. Всю улицу. Народ, понятное дело, дома не хотел оставлять», — сказал деревенский депутат.

У него самого дом остался в затопленной зоне, ночевать ему там не разрешают.

«Где ночевать? Это ж деревня, тут почти все как родственники. Ты в любой дом зайдешь, скажешь: „Мне переночевать“ — пожалуйста, они пустят. Все по родственникам разъехались», — сказал Зуфар Саяпов.

Когда вода спадет, колодцы начнут проверять, что там за вода и можно ли ее пить. Но есть опасения, что в ближайшее время она будет непригодна.

Улица Центральная, на которой расположено более 30 домов, была затоплена целиком, это оттуда людей вывозили ночью. Пройти туда мы не смогли даже в сапогах, которые позаимствовали у спасателей: слишком глубоко.

В остальном по деревне оставались локальные подтопления, но уже не такие серьезные, как было ранее.

Для оставшихся жителей внутри бетонного остановочного павильона стояли бутылки с водой — их передал из своих запасов санаторий, находящийся в сотне километров от зоны бедствия.

По состоянию на момент публикации, согласно заявлению Госкомитета по ЧС, вода ушла из всех населенных пунктов, все участки полностью свободны. Однако вряд ли он учел, что в подвалах она всё еще осталась.

По-прежнему остается неясным, почему эта катастрофа в принципе случилась: если дамба на прудах действительно была в аварийном состоянии, то почему ею никто не занимался? А главное на текущий момент — кто и как будет восстанавливать поврежденные участки, затопленные подвалы и хозпостройки, будут ли власти какого-либо из двух регионов возмещать ущерб?

За красивыми цифрами и картинками спасения стоят человеческие судьбы, потеря нажитого годами имущества, а также бессонные ночи тех, кто дежурил на месте. В Чурашево, например, прислали спасателей из самого Малояза, что в 200 километрах.