«Есть спрос и очередь из заказов»: мама троих детей бросила работу, чтобы ткать, — у нее дома стоит 6 станков

Жительница Перми Марина Крысова еще в начале 90-х годов увлеклась исследованием народной культуры и коллекционированием народных костюмов. Со временем она начала заниматься ткачеством и вышивкой в разных техниках, и с 2016 года сделала это своей работой. 59.RU поговорил с мастерицей о том, как она увлеклась ткачеством, насколько сложен сам процесс и какие заказы ей запомнились.

После школы Марина Крысова поступила на филологический факультет Пермского педагогического университета, а затем перевелась в ПГУ на специальность «русский язык и литература». Во время студенчества вошла в ансамбль «Песенная артель» при вузе. Участники коллектива — там были и парни, и девушки — не только пели и танцевали, но и ездили в экспедиции по российским деревням: изучали народные песни и танцы, собирали костюмы.

— Часть костюмов надо было шить, а таких тканей не было, если только их самому не соткать, — вспоминает Марина. — Поначалу мы спрашивали у бабушек, как заправлять станки, и они объяснили нам, как ткать. Принцип у всех станков одинаковый. Чтобы найти детали к ткацким станкам, мы лазали по чердакам, а потом собирали из множества частей несколько станков. И таскали их по зимним дорогам из заброшенных домов, а они увесистые! Несколько станков оказались рабочими, мы принесли их в университет.

После учебы началась работа специалистом этноцентра в доме народного творчества «Губерния» — девушка организовывала выставки и фестивали, курировала дома народного творчества и культуры в Прикамье. Марина консультировала их по мероприятиям, связанным с фольклором. А потом решила сменить деятельность.

— Если ты выступаешь организатором, то у тебя время уходит не на творчество, а на то, чтобы помогать творить другим. Мне хотелось в первую очередь творить самой, — говорит Марина.

В 2016 году женщина уволилась и стала заниматься ткачеством — создавать современные вещи, такие как палантины или детали для костюмов. Потом пошли и заказы на народные костюмы. Муж и дети, говорит Марина, сначала с недоверием отнеслись к ее занятию, а потом муж стал помогать заправлять станки и даже пробовать ткать сам.

Марина исследовала историю ткачества и говорит, что оно появилось в Прикамье тогда же, когда и в других регионах. Текстильные вещи и нашивки на них находят во время археологических раскопок: сами ткани быстро сгнивают и исчезают, но вещи, на которых были нашивки, остаются. В старину удмурты, русские, татары и башкиры подсматривали друг у друга технику плетения, и одна и та же техника могла быть в ткачестве разных народов.

Ручной ткацкий станок, говорит мастер народного текстиля, это машина, с которой раньше должны были уметь обращаться все женщины. Если девушка не умела ткать, то ее семья ходила в лохмотьях. Нужно было уметь создавать хотя бы простые ткани, более сложные можно было заказать у того, кто умел и любил это делать. Но когда появились покупные ткани, у людей отпала необходимость в ткачестве, и оно стало интересовать их только как увлечение.

— Сейчас массового увлечения ткачеством нет, и это занятие перешло в разряд достаточно сложных и дорогостоящих хобби. В той группе в соцсетях, где я состою, несколько десятков тысяч человек, интересующихся ткачеством, — говорит Марина. — Много любителей этого занятия и в Перми: у них дома есть станки, они организуют клубы по интересам. Во-первых, это дорогостоящее оборудование, во-вторых, станок занимает много места. Раньше станки приносили в избу на время, а весной, до Пасхи, уносили из дома.

Сейчас фирмы выпускают разные станки — и попроще, и посложнее по конструкции. В России их умеют делать только несколько мастеров. Помимо станка нужно много ниток, мастера покупают их километрами.

— У меня были вещи с нитью длиной в километр, даже в четыре километра. На ткачество уходит гораздо больше ниток, чем на вязание, и, соответственно, это получается дороже, — поясняет Марина.

— Два станка у меня безремизные, на них я провожу мастер-классы, — рассказывает Марина. — Такой тип машины можно быстро заправить и быстро начать ткать. Остальные станки заправляются долго: можно несколько дней делать и готовить основу, прежде чем начать ткать. — На современных ткацких фабриках ремизы поднимают и опускают автоматикой, а на ручных станках это делается с помощью ножных или ручных педалей.

К слову, простой станок можно собрать самому, если уметь работать с деревом, а можно отыскать во время поездок по деревням и восстановить. Марина говорит, что у нее в Санкт-Петербурге живут знакомые, зарабатывающие восстановлением станков: девушка с мужем продают мастерам уже отреставрированные машины. Но не все станки пригодны для ткачества — некоторые могут покоситься от долгого хранения на каком-нибудь чердаке или быть поедены жучком.

Мастерица занимается ткачеством и для души, и на заказ. Однажды ей поступил большой заказ от Минкульта Республики Татарстан: министерство попросило Марину помочь в создании коллекции костюмов народов Татарстана. В этом проекте участвовало много мастеров из разных регионов.

Мастерица отмечает: с заказами по присланным фотографиям в принципе сложнее всего работать.

— Одна заказчица из Башкортостана прислала мне картинку из книги, вышедшей в 80-х, — фото платья было цветным, на его рукавах были узоры зигзагами, — делится Марина. — Я подумала, что это интересно, но даже непонятно, в какой технике сделаны узоры — ткачество это или, может быть, нашивки?

В поисках ответов пермячка зашла на страницу своей знакомой из Челябинска — та занималась проектом с тюркскими костюмами. Приятельница Марины опубликовала пост с рассказом, как хорошо поработала в районном музее и посмотрела прекрасные вышивки. На заднем плане фотографии к посту Марина увидела платье с подобным узором на рукавах.

— Я ей пишу: «Ну-ка, а это что там такое?» Она отвечает: «Я не знаю, потому что мы вышивкой занимались, ткацкие вещи для проекта были неинтересны. Это платье просто на фон попало», — вспоминает детали «расследования» Марина. — И мы общаемся в комментариях на ее страничке, туда приходит другая девушка и пишет: «У меня есть такое платье, что же вы меня не спросили?» Я отвечаю, что не знала, и она фотографирует мне рукава этого платья. И тогда всё сошлось, и я сделала этот заказ. А если бы я не увидела этот кусочек платья, то мучилась бы до сих пор, что это такое!

Часто к Марине обращаются с заказами народные ансамбли, с пермячкой связываются и творческие коллективы из Гнесинки и Московского института культуры, им нужны костюмы для отчетных выступлений.

— В основном мне заказывают детали для костюмов, которые не купить в магазине и должны быть выполнены в технике ручного ткачества. Или я делаю полностью тканую вещь — юбку или пояс, — рассказывает ткачиха. — Сейчас я делаю тканые рукава для тамбовского костюма — они полностью тканевые, а после того, как соткала, я добавлю немножко вышивки — такие вставки, которые должны быть вшиты в низ фартука.

Некоторые вещи можно разобрать и проанализировать, как именно они сотканы. Но бывают и более сложные случаи.

— Например, ткачество района Верхней Оки в Тульской области могут повторить только три или четыре человека в России. Когда пришел такой заказ, я общалась с ними, и они показывали мне, как это ткать, — рассказывает Марина. — Или есть владимирские подолы — их я начинала ткать как обычно, но поняла, что получается очень крупный узор и я не вписалась в параметры. Пришлось искать, какая нитка будет более рыхлой и пушистой, чтобы она хорошо переплеталась и получилось плотное полотно.

В работе со станком есть свои минусы — она не терпит спешки, и приходится долгое время сидеть на одном месте.

— В моем возрасте я могу провести за станком несколько часов в день, — поясняет Марина. — В процессе напрягаются зрение, мышцы рук и спины, также могут утомлять монотонные, однообразные движения.

Кроме того, найти подходящие нити для ткачества сложно, ведь современные материалы рассчитаны на шитье и вязание. Если ткать из швейных нитей, полотно получается редковатым и нити плохо огибают друг друга. При этом старая шерсть тоже не подходит, она жесткая и стоит колом. Приходится искать чистую шерсть, чтобы была мягкой и держала форму.

— Иногда приходится брать вышивальные нитки мулине и разбирать их по две ниточки, распускать, как я сейчас делаю при работе над текущим проектом, — объясняет Марина. — В работе я использую шерстяные, хлопковые, льняные, шелковые и синтетические нитки. В некоторых проектах нужно, чтобы было точно как раньше, а где-то заказчики хотят, чтобы костюмы были похожи, но можно и подешевле. Тогда я им и говорю, что сотку узоры с примесью синтетики. Этот вариант устраивает студентов из Гнесинки, например, им надо, чтобы было подешевле.

Раньше у Марины заказывали пояса в Германию, а кто-то уезжал и брал с собой костюмы. Но в основном она ориентировалась и продолжает ориентироваться на российский рынок.

— Плохо, что часть материалов недоступна, — говорит Марина. — Были прекрасные прибалтийские льняные и шерстяные нитки — там очень развито ткачество, и нитки по параметрам мне подходили. Сейчас их сложно добыть: можно, конечно, через кого-то заказать, но это стоит в два раза дороже. Поэтому у меня есть небольшой запас ниток.

Пермячка путешествовала по разным странам, и однажды, около восьми лет назад, купила нитки в Марокко. На отдыхе ей показали ткацкую мастерскую в старом городе, она примечательна тем, что там ткут только мужчины. Марина пообщалась с мастерами на ломаном английском, и они подарили ей несколько цевок с нитями — их используют для наматывания нитей утка.

В путешествии по Черногории Марина посетила музей с образцами ткачества, посмотрела на прялки и ткацкие станки, фотографировала их, чтобы сравнить.

Марина узнает новое о народном костюме и из путешествий по России: ей помогает насмотренность.

— Когда я приезжаю в Санкт-Петербург, то бегу в Российский этнографический музей смотреть, что они выставили, фотографирую экспонаты, — говорит наша собеседница. — Если есть возможность потрогать вещи руками и пообщаться с коллекционерами, я ее не упускаю. Я прощупываю вещи с изнанки, фотографирую с сантиметром, чтобы передать эту плотность в своих работах. Когда я в Москве, то иду в исторический музей посмотреть, что там выставляется. На выставках встречаюсь с коллегами, мы с ними общаемся и смотрим друг у друга костюмы.

Во время работы в «Губернии» Марина Крысова проводила мастер-классы на ее площадке в формате мастер-шоу: пермячка стояла и работала на станке, а люди подходили и задавали вопросы. Кроме того, она участвовала в фестивале ручного ткачества «Весна.Кросна» (12+).

Сейчас Марина проводит мастер-классы — учит желающих ткать на рамочках в гобеленовых техниках.

— Есть небольшие рамочки, и часто люди уносят у меня работы размером с ладошку. В прошлые выходные, когда всё завалило снегом в Перми, я думала: «Наверное, никто не придет». Ага, как же! Все пришли, даже рамочек едва хватило на всех! — радуется мастерица.

При этом у мастерицы нет страниц с ее творчеством в соцсетях — в случаях с заказами и мастер-классами работает сарафанное радио.

— Я не веду страницы в соцсетях и никак не рекламируюсь, люди и так меня находят. Хотя думаю создать отдельную группу, — делится Марина. — Раньше я выкладывала свои работы в Instagram (принадлежит корпорации Meta, признанной экстремистской и запрещена на территории РФ), было удобно, а теперь нет. Но сейчас ко мне и так те, кто знают, приходят, на ткачество есть спрос и очередь из заказов.