«Я тебя порву — меня учили убивать»: почему зэки нападают на тюремщиков в зонах Башкирии

За последние 16 лет в изоляторах и колониях Башкирии случилось почти 50 нападений на тюремщиков — инспекторов ФСИН, которые обеспечивают безопасность всех этих учреждений, следят за заключёнными, работают с ними и так далее. Всё это является «дезорганизацией»: больше всего таких дел в Стерлитамаке (20) и Уфе (17), меньше — в Салавате (3) и Белорецке (1). В Дюртюлях, где сидел бывший мэр Ижевска, подобных дел вообще не было. UFA1.RU приводит несколько историй: например, как арестант отобрал форму или отсидевший половину срока бандит внезапно решил устроить бунт.

В 2024 году сидящий по обвинению в краже Александр В. напал на сотрудника СИЗО-1 в Уфе и отобрал у него форму с дубинкой. Арестант, видимо, опасался сидеть в колонии, поэтому пошёл на такое преступление, но мог и не переживать — за кражу ему дали условку. А вот с нападением сложнее.

Оно случилось в коридоре СИЗО. Инспектор вёл Александра в одиночку (об этом мы ещё упомянем), а тот спрятался, пока шёл позади тюремщика, а потом внезапно напал на него, избивал ногами по голове и требовал отдать ключи от дверей. В конечном счёте он получил своё: не только ключи, но и форму с дубинкой.

Переодевшийся в тюремщика арестант прошёл по коридорам изолятора, после чего стал хаотично ходить по внутреннему двору — зону-то не знает, как выйти на волю — вообще непонятно. К этому времени другие сотрудники СИЗО уже нашли пострадавшего коллегу и узнали, что у них есть беглец.

Когда его настигли, он замахнулся дубинкой и стал угрожать, но это не помешало вскоре обезвредить лже-тюремщика. Свобода длилась 10 минут. Александр В. вину признал, показания подписал. Учитывая это, ему дали 2,5 года общего режима.

В ходе суда выяснилось, что конвоирование проходило с нарушениями: потерпевший в одиночку вёл девять арестантов, хотя его должны были сопровождать ещё двое коллег. К тому же у потерпевшего не было видеорегистратора, потому что устройств не хватало на всех. При этом СИЗО рассчитано на 1 240 человек самых разных мастей: от рецидивистов до опальных силовиков в «секретном корпусе».

На скамье подсудимых оказались сразу четверо: Вадим И. — получил 4 года за тяжкие телесные; Тимур М. — за плечами «малолетка», срок получил в Пермском крае за покушение на угон; Арсен М. — 3 года за побои; Радмир Ю. — 3 года 2 месяца за кражи и наркотики. Все они отбывали свои сроки в ИК-13 Уфы — старейшей и образцовой зоне республики.

Бунт едва не случился из-за задержания двух зэков: они нарушили порядок, их решили отправить в ШИЗО. Другие заключённые вступились за мужиков и толпой тоже нарушили внутренние правила. Когда ситуация накалилась до предела, из толпы вышли двое — Вадим И. и Тимур М.: первый толкнул инспектора ФСИН, тот упал на землю, а потом вдвоём били его по голове и лицу кулаками.

Остальные двое, почувствовав вседозволенность, напали на другого инспектора — его три раза ударили по голове ногами. При этом не все зэки разделяли происходящее — некоторые потребовали от квартета прекратить избиение, а нарушители, как говорил потерпевший, кричали «криминальные лозунги».

Вадим и Тимур вину отрицали, сказали, что никого не били, а тюремщики вообще были пьяные. Второй уверял, что его после инцидента «вызвали на этап», а на просьбы забрать тёплую одежду — скрутили, избили и «затолкали в „воронок“», после этого увезли в СИЗО, но за что — не пояснили. Остальные тоже высказали похожие версии: никого не били, их самих избивали, «отбили голову», как выразился один из подсудимых.

Вадим И. получил 10 месяцев, а с учётом неотбытого срока — 1 год 7 месяцев общего режима. Тимур М. — 11 месяцев, с учётом предыдущего срока — 2 года. Двое других получили по году с небольшим, одному из них наказание заменили на условное.

На скамье подсудимых оказался неисправимый человек, который, как он утверждал в своих угрозах, служил в спецназе, где его «учили убивать». В 2000-х Равиль В. промышлял в Сибири кражами, а в 2010-х изнасиловал двух школьниц. За это ему дали 12 лет и отправили сидеть в Стерлитамак, где он состоял на учёте как склонный к нападению и суициду. Содержался он в ИК-8 — единственной колонии Башкирии, где сидели бывшие силовики (ныне она закрыта).

В 2021-м он получил сразу два приговора: за дезорганизацию работы зоны (первый и второй приговоры) и за неуважение к суду (второй приговор).

А дело было так: зэка за нарушения отправили в ШИЗО, а по правилам инспектора имеют право проводить ежедневные обыски осужденных. Так и здесь: Равиля вывели, а там слово за слово — и он стал угрожать убийством тюремщику: «Я тебя прямо здесь вскрою, одним ударом вскрою, полбашки снесу, меня в спецназе учили убивать, сломаю прямо сразу. Ты достал тварь, гад, щенок. Я тебя посажу или вскрою, задавлю. Порву как тузик грелку».

До драки дело не дошло, а до суда — дошло. Там Равиль заявил, мол, я больной человек, меня постоянно обыскивают, издеваются (например, он говорил, что ему показали средний палец), медпомощь не оказывают. Дело посчитал сфабрикованным, а показания свидетелей — ложными. Конечный срок Равиля после второго приговора неизвестен, но за угрозы убийством ему с учётом неотбытого дали 8 лет.

И далеко от Стерлитамака не отходим: тут у нас снова неисправимый зэк, который за плечами имел почти 20 судимостей (в основном за кражи). Причём за 2022 год он получил наибольшее число приговоров — 7, его дела рассматривали суды шести городов Башкирии и одного — Челябинской области. Гастролёр, получается.

Будучи в СИЗО по очередному делу, Максим с утра пораньше начал стучать по дверям камеры, требовал прислать к нему продавцов из ларька, угрожал суицидом. По тревоге к нему в камеру направили группу тюремщиков, которых осуждённый угрожал порезать, бросил в их сторону крышку от питьевого бака, а потом и сам бак — всё это попало в одного из сотрудников. Воспользовавшись моментом, инспектора уложили заключённого и заковали.

Свою вину зэк не признал. Сказал, лишь хотел привлечь внимание, так как хотел «отовариться» в ларьке, но продавец якобы не приходил (сотрудники сказали суду, что работник ларька ходит в порядке очереди). Просил оправдать. Однако его слова опровергались записями с камер и видеорегистраторов сотрудников следственного изолятора. За такие проказы Максиму с учётом неотбытого дали чуть больше года.

Николай П. пытался раскрутиться в одном из южных регионов России, но перешёл черту, занялся бандитизмом, промышлял разбоями. В конце 2000-х его поймали силовики, а суд дал большой срок — почти 15 лет строгого режима. По всей видимости, Николай был прописан в Салавате, поэтому из тёплых краёв его отправили исправляться в ИК-2.

Просидев 8 лет, то есть больше половины срока, заключённый понял, что жизнь в зоне ему как-то надоела, поэтому он решил провернуть бунт. В приговоре объясняется: Николай испытывал ненависть к администрации колонии и тем, кто с ней сотрудничал, поэтому «путём уговора» подстрекал других зэков к бунту и беспорядкам.

Чтобы произвести впечатление, осуждённый забрался на крышу здания, где жили три отряда, и начал агитировать других оказывать сопротивление администрации ИК-2.

Дальнейшие события в приговоре не раскрыты: Николай П. заявил в суде, что бес попутал, всё осознал и готов на особый порядок рассмотрения с быстрым назначением наказания. Суд учёл это — и за призывы к беспорядкам и за подстрекательство к дезорганизации работы колонии дал заключенному два года, но так как оставался неотбытый срок — суммарно дали 8 лет строгого режима и штраф 500 тысяч рублей. Срок Николая должен был истечь в 2024 году.

В Мелеузе всего вынесли 8 приговоров по дезорганизации работы ИК-7, но в некоторые годы пачками: три в 2017-м, два в 2021-м, два в 2023-м. ИК-7 интересная зона: это строгий режим для тех, кто уже ранее сидел. В 2022 году колония закупала водный банан, а её бывший начальник временно возглавлял региональное управление.

Что касается бунта: иностранец, который не смог в суде говорить по-русски, набросился на тюремщика и стал его душить, угрожал расправой. На заседании иностранный бунтарь пояснил, что сидел в ШИЗО, когда к нему в камеру зашли сотрудники и приказали выйти. На выходе его ущипнул один из инспекторов, который ранее якобы его провоцировал. Осуждённый уверял, что никого не душил, а просто оттолкнул (хотя это тоже преступление).

Тюремщик, естественно, отрицал всякое давление на осуждённого. Сказал, что тот набросился, потому что он «стабильно агрессивный», взыскания получал не раз. Другие инспектора полагали, что зэк просто хотел пробиться наверх в тюремной иерархии. Иностранцу за нападение на инспектора дали 3 года, их прибавили к неотбытому сроку — и получилось 5 лет и 2 месяца. За что именно сидел бунтарь — неизвестно, Мелеузовский суд скрыл эти данные.

Ещё один заключённый тоже решил задушить инспектора — набросился на него на улице. В суде сказал, что инспектор был пьян и избил его ни за что.

«По глазам [тюремщика] было видно, что он находился в состоянии опьянения. В этот момент с правой стороны шеи [тюремщика] он увидел покраснения», — приводятся показания осужденного.

Ему, конечно, не поверили и дали 4 года. Верховный суд изменил приговор, но детали не указаны.

В большинстве случаев зэки вину не признавали, жаловались на условия содержания и отношение администрации, постоянные провокации и конфликты. Надо полагать, в заточении им просто некуда было выплёскивать агрессию и не хватало нормального общения.

В то же время «дезорганизацию» часто устраивали ранее неоднократно судимые или «штрафники», а значит, это люди, которые не нашли себя в социуме. Тут уже вопрос к исправительной системе: пыталась ли она помочь социализироваться зэку ещё на этапе перед освобождением или просто выпустила его за ворота, как прозвенел тот самый звонок?

И вместе с тем мы видим, что сотрудники самих зон часто беззащитны перед зэками, которые имеют на них какую-то обиду и злобу. Форма не защищает человека автоматически. Большинство инспекторов получили лёгкие травмы, но в одном случае потерпевшему пришлось лечиться несколько недель из-за полученных переломов.

Кроме того, среди сотрудников ФСИН бывает немало нарушителей: в 2020 году судили полтора десятка тюремщиков из Ярославля после публикации видео с пытками над заключёнными. В 2022-м приговоры получили ещё девять бывших сотрудников. И таких колоний по всей стране — немало.